ЛЮБОВНАЯ ИСТОРИЯ

Али и Малена — история любви, разворачивающаяся в Азербайджане в период Российской империи, обретения независимости и советского вторжения (1911–1920 гг.)

ЛЮБОВНАЯ ИСТОРИЯ

Невинность, которая характеризует истинную любовь, никогда не повторится. Когда она уходит, она уходит навсегда.

Сначала, когда сладкое и горькое сливаются воедино, не спешите мутить воду; люди без имени, без характера и без будущего.

1911

Я плакал из-за своей неспособности решать математические задачи. Черт, эта алгебра была такой сложной. Судьба привела меня, гордого сына азербайджанцев, в школу, школу наших колонизаторов. После Гулистанского мирного договора Россия отвоевала Азербайджан у Персии и включила его в состав Российской империи. Судьба также перечеркнула реальность семейной истории. Обычно сын азербайджанца учился только у ходжи (учителя). Должен признать, я был довольно умным. Свободно владел арабским, фарси, немного турецким, а также был мастером исламского права, логики и хадисов. Чем я не мог гордиться здесь, в полностью русской школе. Моя гордость исчезла.

Мне приходилось с трудом, запинаясь, произносить кириллицу, и всё из-за Ходжи. Он был виноват целиком, ведь нежный и спокойный характер моей матери взорвался яростью и отчаянием, когда я прошептала наставления Ходжи: «Мама. Ходжа мне сказал. Женщины — существа второго сорта». Тогда моя мать горько заплакала и обняла меня. В тот день она убедила моего отца немедленно отправить меня в школу. Такое отношение было не в характере моей матери, потому что для неё Россия была захватчицей. Мой отец мог только сдаться, по крайней мере, в тот день мать показала мне, что слова Ходжи, которые я ей пересказала, были не более чем полнейшей чушью, совершенно безосновательной. Наконец, он удовлетворенно улыбнулся.

«Воспитание цивилизованных, умных детей для матушки России». Таков был девиз школы. Здесь же нам приходилось одеваться как западные люди. Не было никаких табу, ничего святого. Учителя часто относились к азербайджанским детям с большим цинизмом, чем к русским или даже армянским. Они часто шутили, что у нас так много детей, что нам будет трудно прокормить свои семьи. Как эта «цивилизованная» школа может быть такой «нецивилизованной». Мне больше нравились уроки Ходжи, хотя некоторые из его наставлений были довольно странными. По крайней мере, он был более честным.

«Школа не принимает женатых учеников». В среднем, азербайджанцы женятся в возрасте от 14 до 16 лет. Раньше, чем русские или армяне. Я могла только улыбаться и кивать, когда Хасану приходилось подкупать сына конфетами каждый раз, когда учитель приходил, чтобы тот перестал звать отца в школу. Хасан любил школу; он не хотел, чтобы его исключили. Хотя у него и не было хороших способностей к обучению. Его уже оставили на второй год на три класса, и его сын, Хайдар, собирался пойти в эту школу. К счастью, мы были одарены стройными, маленькими телами. Хотя мы были старше большинства, когда поступали в школу, мы, азербайджанцы, могли обманывать учителей, которые не знали нашего настоящего возраста. По вечерам, в религиозном кружке в Ходже, я рассказывала об этом своим друзьям. Они радостно смеялись и говорили: «У русских просто маленькие мозги». По крайней мере, это было приятно — подшучивать над учителями, которые днем смотрели на нас (азербайджанцев) свысока.

«Школа была открыта для сыновей и дочерей Российской империи». На самом деле, нет! Школа была открыта для всех русских, но не для всех армян. Особенно не для азербайджанцев, таких как я. Принимали только тех, кто происходил из влиятельных семей, и не всех зачисляли. Некоторые предпочитали медресе, которым руководил Ходжа. В конце концов, то, что существовало сотни лет, было более проверенным, чем что-то новое. К счастью, мой отец владел землей, которая использовалась русскими в качестве нефтяного рудника, поэтому я мог учиться там. Постепенно и незаметно мне начала нравиться эта школа, потому что это была смешанная школа для мальчиков и девочек. Там не было азербайджанских девочек, но были русские и армянские девочки. Хотя они были высокомерны, по крайней мере, это было приятное зрелище.

В этом году мне с трудом удалось перейти в следующий класс. По крайней мере, мне есть чем гордиться. Я первый азербайджанец, которого (пока) не оставили на второй год!

Лето 1912 года

Марина Шевсенко. Директор средней школы Гянджи (город в современном Азебаязане) откашлялся, и в классе воцарилась тишина. Этот человек утверждал, что ношение религиозных атрибутов нарушает школьные правила, которые требуют от учеников посещать занятия в светской одежде. Любого, кого поймают, не пустят обратно, если он не разденется; на самом деле, это правило действует повсеместно. Белым ученикам также не разрешалось носить крестики на шее, но, конечно, главной мишенью были мы (азербайджанцы), которые часто носили купии, четки. Кровь азербайджанцев всегда горяча, и они всегда тайно бунтуют, если у них есть такая возможность.

Малена

«Единственный способ спасти цивилизацию — это прогресс и порядок», — сказала Марина, обходя класс. Я спрятала свою печи (традиционную китайскую шапочку) в рубашку. Хасан засунул четки в карман. Он встал прямо передо мной, и я, испугавшись, сжалась. Он смотрел мне в глаза. Эта русская бабушка была настолько устрашающей, что я опустила голову.

«Али Муртаза! Что это у тебя в рубашке?» Если бы я не помнил, что мои предки были суровыми кочевниками пустыни, я бы обмочился от этого громогласного голоса. Он резко расстегнул мою рубашку и нашел то, что я прятал.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. «Ты что, думаешь, что носишь это — набожный мусульманин из Турции или Персии?»

Тревога отразилась на моем лице. Я хотела сказать «да», но боялась.

«Ты ошибаешься, думая так. Азербайджан остаётся частью Российской империи, даже если Уральские горы были выкорчеваны. Ладно, Али, за твоё наивное мышление! Ты заслуживаешь наказания. А теперь, Суфи, собирай чемоданы!»

Я не ответила. Глаза наполнились слезами. Меня выгнали из школы в первый же день второго курса, подумала я. Как раз тогда, когда мне начала нравиться вся эта ерунда.

«С сегодняшнего дня вы будете сидеть рядом с Маленой», — продолжил он. Апокалипсиса не было. Но сидеть рядом с Маленой, армянкой? Армяне — это народ, который нам (азербайджанцам) или даже русским не нравится. Это старый и хитрый народ, они редко моются, поэтому от их тел плохо пахнет. Ходят слухи, мы (азербайджанцы) даже избегаем находиться рядом с ними. К тому же, мы, азербайджанцы, не привыкли находиться рядом с посторонними женщинами. Колонизация, конечно, не оправдание для забвения исламского права. Мне хотелось поспорить с Мариной Шевсенко, но она наверняка сразу же обвинила бы меня в старомодных взглядах. Я всё ещё искал оправдание.

«Поторопись, Али! А то я отправлю тебя обратно к родителям!»

Я проиграл и подчинился.

Всё ещё в 1912 году

Слух о том, что от армян пахнет трупами, — полная ложь! Настолько ложь, что любой, кто распространяет его даже среди молящихся в Ходже, заслуживает проклятия. Что это за запах? У меня странное ощущение в носу, смесь цветочных ароматов, которые я совсем не помню, знакомых, но в то же время чужих. Маленькая капелька пота срабатывает, как невероятная боеголовка. Запах на мгновение заставляет сердце вибрировать, клетки мозга начинают бешено вращаться. Ага, вот почему распространяется слух о том, что от них пахнет трупами, потому что мы (азербайджанцы) слишком чувствительны к запаху их духов. Полное противоречие сунне! Женщинам рекомендуется носить цветные духи, но не сильные запахи. Запах иностранок.

В тот вечер я рассказал эту историю Ходже, предварительно изучив книгу. Я был удивлен, увидев, как он усмехнулся: «Будь осторожен с этой кобылой, Ибн Усман. Не успеешь оглянуться, как уже будешь ехать на ней верхом, а она будет скакать по пустыне, а ты будешь привязан к ее спине».

Как же Ходжа ошибался и как мало он знал о внешнем мире. Моё кислое выражение лица выдавало недоверие. Я заметил изменение в выражении лица Ходжи и кивнул с сочувствующей, понимающей улыбкой. Когда я шёл к воротам медресе, мне показалось, что Ходжа прошептал мне на ухо: «Будь осторожен, будь осторожен, Али». Но это был всего лишь сон.

Новый год 1913

Али и Малена сидели рядом и болтали. Мы были как близкие друзья, доверяющие друг другу. Наконец я узнал, что Малена не была полностью армянкой; её отец был грузином, а мать — армянкой. Он умер вскоре после её рождения. Её и её мать взял к себе дядя-армянин и отправил учиться сюда. Она всегда умела сама справляться со своими делами, шила себе одежду. Будучи сиротой, она не смирилась с таинственной, (возможно) жестокой судьбой. Почему-то я увидел в её глазах печаль, но не несчастье. Армянские студенты ненавидели нас (азербайджанцев) больше, чем мы их. Малену избегали за то, что она сидела рядом со мной. Мне повезло родиться азербайджанцем. Несмотря на наши острые языки, у нас были свои дела. Я всё ещё мог общаться с другими азербайджанцами, не будучи сочтённым нечистым. Даже самый закоренелый Ходжа просто сказал бы: «Грузинский? Я слышал, что знаменитый мамлюкский султан Байбарс был грузинского происхождения. Он разгромил монголов в решающей битве при Айн-Джалуте много веков назад. Это хорошо». Ходжа продолжил рассказ о блистательных исламских династиях прошлого, и я просто уважаю его, я чувствую, что Ходжа тоже многому научился из моей истории, как и я из его.

Вернемся к Малене. Она обожала играть с куклами. Она сама вязала их и иногда приносила в школу. Я подумала: что это такое? Если бы я не помнила рассказ Ходжи о том, как Пророк (мир ему и благословение Аллаха) улыбнулся, увидев Аишу, играющую с лошадкой-качалкой, я бы запретила ей это. Но ничего страшного, я даже иногда помогала прятать их, когда Марина Шевсенко проводила обыски. Еще смешнее было то, что она назвала свою куклу «Соня». А настоящий азербайджанский мужчина никогда (не хотел) вмешиваться в дела женщин.

«Папа, папа! Соня заболела!» Малена ущипнула меня за руку, засмеялась и наклонилась ко мне ближе. Я лишь нахмурился, черт, у меня сильно тряслось в груди.

«Да ладно, может, Соня слишком долго была в пакете и ей стало плохо». Я немного увлеклась, но все же смогла оставаться реалисткой.

«О, папа жульничает. Я же говорила тебе не упоминать, что Соня — кукла. Для нас она — живое существо. И точка!» — надула губы Малена.

Да какого черта, когда же состоялась эта сделка? Вместо того чтобы спорить, я сказал: «Да, папа был не прав».

«Понятно, это папа Сони». Он громко рассмеялся над собственными словами, и почему-то я кивнула в знак согласия. Жизнь делится на четыре этапа: шаги; поддержание; встречи и; смерть. В данном случае любовь — это встреча, нет любви без встречи. В этот момент я почувствовала, что судьба встретила меня случайно: «Соня» — совершенно европейское имя, ни арабское, ни персидское. Какова будет судьба моих потомков в будущем?

Начало 1917 года

Любовь — это глупость, она заставляет делать то, чего делать не следует. Ходжа был ошеломлен моим вопросом: «Может ли мусульманин жениться на христианке?» Мне пришло в голову, что такой человек, как Ходжа Насруддин, никогда бы этого не допустил. Такой человек был человеком великой честности, и, к сожалению, таких людей в этом мире мало. Он давал мне советы почти всю мою жизнь. Вот почему он так много значит для меня, я даже ближе к нему, чем к родителям, именно с ним я делюсь своими самыми сокровенными секретами, теми, которыми я бы не поделился ни с кем другим.

Азербайджанские почтовые марки

«Разве нет другой мусульманки, которая привлекла бы твое внимание, о Ибн Усман? Поэтому ты выбрал ту грузинку?» Лицо Ходжи выглядело очень печальным, когда я покачал головой.

«С юридической точки зрения, исламское право разрешено, пока оно действует в пределах исламского государства», — он сделал паузу. Я попытался угадать, что он скажет дальше, но он продолжил: «Если это ваше желание, мы это осуществим».

«А что, если мои родители не согласятся?»

«Пусть Ходжа Насрудин им это объяснит».

«А что, если семья Малены откажется?»

На лице Ходжи снова появилась радостная улыбка, он усмехнулся. «Али, ты азербайджанский сын, а мы могущественный народ. Мы похитим его из семьи, и если они будут сопротивляться, мы изгоним их навсегда. Я сделаю все ради тебя! Можешь доверять мне, я сохраню любую тайну, даже строже, чем ты. Мы твои друзья. Мы будем рядом с тобой или будем следовать за тобой, как охотничьи псы». Иногда мне кажется, что Ходжа не очень хороший религиозный учитель, но он лучший.

К счастью, мои опасения по поводу неудачи оказались не напрасными. Всё прошло гладко; Ходжа всё для меня организовал. Мы с Маленой поженились в медресе Гянджи, следуя исламским обрядам, как и предписал Ходжа.

День был чудесный, а внизу, под порывами ветра, всё вокруг кружилось.

8 марта – 8 ноября 1917 года.

Началась русская революция, царь был свергнут. Российский Кавказ, включая Азербайджан, рухнул. Административная система Армении, Азербайджана и Грузии распалась. В марте 1918 года в Баку начался этнический и религиозный конфликт между армянами и азербайджанцами. 26 мая 1918 года, после хаотичной ситуации, азербайджанская фракция отступила и провозгласила независимость Азербайджанской Демократической Республики. Вскоре после этого, летом 1918 года, разразилась армяно-азербайджанская война. Бои в Карабахе продолжались до 1919 года, достигнув пика в 1920 году, когда генерал Самедбей Мехмендаров изгнал армянскую армию из Карабаха.

Март 1920 года

Азербайджанская Демократическая Республика

Было ясно, что Советская Россия собирается вторгнуться в Азербайджан. Владимир Ленин сказал: «Вторжение должно быть осуществлено, потому что Советский Союз не сможет выжить без поставок нефти из Баку (столицы Азербайджана)». Я не люблю политику; для меня это всё чепуха. Но я беспокоился о Малене, которая была на ранних сроках беременности. Я переживал как будущий отец, как и любой отец. Моя решимость была непоколебима: мы должны эвакуироваться. Я бы предпочёл Персию на юге, но Малена категорически отказалась. Восток был для неё слишком чужим. Я сказал ей, что я азиат, и мой ребёнок должен быть азиатом. Она плакала и говорила, что я не азиат, а азербайджанец, и её ребёнок должен быть европейцем. Наконец, я сдался. Дядя Мелены забрал её в Грузию. Там были только она и ребёнок; мне не разрешили поехать. Я был азербайджанцем, и на севере не было места для азербайджанцев. Малена ободряюще погладила меня по щеке: «Будь терпелив, Али. Когда всё наладится, мы приедем за тобой». Малена уехала последним поездом. Когда моя семья вернулась в Персию, я отказался ехать. Я выживу.

Май 1920 года

11-я русская армия вошла в Гянджу, волны красноармейских войск, поддерживаемых армянскими и грузинскими партизанами, обрушились подобно наводнению. Мы с Хасаном, вместе с армией Азербайджанской Демократической Республики, охраняли Гянджинский мост, служивший входом. Наши лица были покрыты пылью, глаза почернели от недосыпа. Звуки труб и барабанов насторожили всех солдат. Словно дикие звери, поджидающие свою добычу, 11-я русская армия встретила нас на другом берегу реки. Их убийственное намерение держало их в напряжении и жажде победы. Несмотря на все мои попытки сохранять спокойствие, я не мог справиться со страхом. Их было слишком много!

В полдень мы увидели, как враг готовится войти. Солдаты хлынули к мосту, и я отбросил их своим карабином. Но волна за волной наступала, поднимая в небо облако пыли.

«Аллаху Акбар!» — закричал я, когда пуля пробила мою рубашку. Я упал в воду и больше ничего не помню.

31 мая 1920 г.

Красная армия вошла в Азербайджан.

Советский Союз оккупировал Азербайджанскую Демократическую Республику. В конечном итоге азербайджанцы не отказались от своей независимости быстро и легко. 20 000 человек погибли в боях против русской оккупации. Советский Союз быстро создал Азербайджанскую Советскую Социалистическую Республику, чему способствовала поддержка большевиков, популярная идеология среди промышленных рабочих в Баку. С этого дня Азербайджан стал частью Советского Союза.

1 Шавваль 1412 г. Хиджры – 4 апреля 1992 г.

Прошлой ночью меня тошнило и рвало. Меня трясло, казалось, будто мое тело обжигает. Я выпила три кувшина воды и уснула. Сегодня утром я пропустила утреннюю молитву по случаю Ид аль-Фитр, и боль утихла, но я чувствовала невероятную слабость и меня охватывало чувство надвигающейся беды. Я села на край кровати. Потом я рассмеялась, вспомнив слова Марины Шевсенко.

Примерно полгода назад Азербайджан получил независимость от Советского Союза. В конце концов, ничто не вечно, даже советская империя, которая, казалось, просуществовала тысячи лет, рухнула. Мне очень нравится представлять, как Марина Шевсенко вопит в могиле. Но есть и вечные, — слова Ходжи. Мой учитель Ходжа Насрудин.

«Мы ваши друзья. Мы будем сопровождать вас или следовать за вами, как охотничьи собаки».

Насреддин Ходжа

Он был настоящим охотничьим псом. Как он добрался до места боя и пронёс моё раненое тело через все баррикады Красной Армии, через азербайджанскую границу в Иран (Персию), и доставил меня к моей семье в Тегеран. Даже если бы я мог выразить ему всю свою благодарность, этого было бы недостаточно. После этого он исчез навсегда, и его больше никто не видел. Я пытался его найти, но в конце концов сдался. Может быть, Ходжа был не обычным человеком, может быть, он был Аулией. Как и в случае с Аулией, лучше, чтобы он оставался загадочным.

В Тегеране, Иран, я провел много лет. Я женился, у меня родились дети; я преуспел в финансовом плане. Мой обувной магазин процветал, но все эти годы я все еще думал о Малене. С тех пор прошло много времени, и я представлял себе Малену, нашу дочь, оказавшуюся в ловушке ужасного конфликта. Часто в кошмарах я представлял их в огне, и как часто мне хотелось быть там, чтобы разделить их боль. Когда еще существовал Советский Союз, я неоднократно пытался въехать в него. К сожалению, меня признали повстанцем, и «железный занавес» навсегда закрылся для меня. Это болезненные воспоминания. Я продолжаю пытаться подавить их.

«Дедушка, дедушка. Гость». Маленькая Фатима вошла в комнату. Я попытался встать с постели, но не смог. Вошла женщина в сопровождении мужчины. На мой взгляд, это была очаровательная женщина лет тридцати с небольшим, глаза медового цвета. Волосы у нее были иссиня-черные. Увидев ее лицо, мое сердце замерло. Ее лицо напомнило мне кого-то, кого я думал, больше никогда не увижу, Малену.

Она подбежала и обняла меня, плача. Казалось, между нами возникла вечная близость. «Дедушка, позволь представиться. Меня зовут Соня». Это имя, Соня, звучало в моих ушах десятилетия назад. Затем она вытерла слезы и представила мужчину рядом с собой: «Это Дмитрий, мой муж».

Мне казалось, я уже понимала, к чему всё идёт, но из моих уст вырвалось лишь одно слово: «Малена?»

«Да, дедушка, я Соня, внучка Малены. Соня Муртаза тоже внучка дедушки». На ее лице мелькнуло облегчение, когда она произнесла эти последние слова. Может, мне это просто показалось? Я взял ее руку в свою и нежно погладил ее.

Соня рассказала мне о бабушке моей любимой жены Малены. Она приехала в Тбиси (Грузия) той ночью и остановилась у сестры своего отца, родив там своего отца, Кахку. В то время на Кавказе царил такой хаос, что из Азербайджана не было никаких вестей. Как только ситуация стабилизировалась, она попыталась узнать, где я. Но точных сведений не было, некоторые говорили, что я погиб в битве при Гяндже. Прекрасная Малена в конце концов вышла замуж за Иосифа, секретаря Грузинской коммунистической партии (мое сердце горело от ревности), но она сожалела, что оставила меня в таком хаосе. В 1960-х годах Кахка, мой сын, познакомился с Хайдаром, сыном Хасана, который все еще жил в Азербайджане. От Хайдара я узнал, что меня спас безумец по имени Ходжа, пронес сквозь град пуль на юг, и я исчез. Малена и Кахка пытались попасть в Иран, но «железный занавес» закрыл двери. Двери открылись только после распада Советского Союза. К сожалению, Малены и Кахки уже не было. Соня, как единственная дочь Кахки, еще не теряла надежды, и через свои связи пыталась узнать обо мне, и наконец мы встретились.

«Он всегда помнит тебя», — прошептала она. Слезы текли по моим щекам. «И я тоже всегда помню его, никогда не забывая, и твоего отца тоже».

Я помню нашу первую встречу. Я немного боялась его, потому что мне пришлось сидеть рядом с армянином, которого Ходжа описывал как человека, ведущего себя как призрак.

«Пора есть!» — снова удивилась Фатима.

Я пригласил Соню и ее мужа пройти в столовую вместе с Фатимой. Я сказал, что присоединюсь к ним, когда мы как следует оденемся. Дмитрий хотел помочь мне подняться, но я пошутил: «Али Муртаза, никогда не принимай помощь от русского». Он нахмурился, но я похлопал его по спине и сказал, что просто пошутил.

После их ухода я оделся в свою лучшую одежду. Перед уходом я помолился: «О Аллах, я поистине доволен судьбой, которая мне уготована. Так будь же доволен Твоим рабом, о Господь».

Теперь всё кончено. Я рада, что ты здесь со мной. В эти последние мгновения, моя внучка Соня.

Мы очень мало знаем о своих предках, даже те из нас, кто может дать им имена, помнят их несколько поколений назад.

Перевод: ALI AND MALENA, A LOVE STORY (English translation), CERITA CINTA (Terjemahan Bahasa Indonesia).